Чисталев Марк Сергеевич, кандидат исторических наук, научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории кафедры истории древнего мира и средних веков
603950, г. Нижний Новгород, просп. Гагарина, 23
Mark S. Chistalev, Candidate of History, Research Scholar of Research Laboratory of Ancient History and Middle Ages Department
23 Gagarina Ave., Nizhny Novgorod 603950
Сопоставлен образ Нила, сформированный римскими авторами в литературе эпохи Флавиев, со специфически выраженным интересом к египетской культуре, воплотившимся в так называемых Нильских сценах. Отмечено, что применительно к концу I века н. э. было бы неверно утверждать, что риторические нападки на Египет, особенно свойственные правлению Октавиана, полностью прекратились: они продолжили существовать параллельно с новыми по-имперски политизированными взглядами, менее презрительными, но в любом случае подчеркивающими значимость завоевания Египта. Сформулирован вывод, что для Стация, равно как и для Валерия Флакка, Нил по-прежнему остается политизированным объектом, но фокус политической трактовки смещается с резкой критики инаковости новой провинции в сторону переосмысления пространства нильской долины как неотъемлемой части империи. Нилу отводится лишь роль связующего звена между событиями далекого (чаще всего мифического) прошлого и настоящего. При этом из всего многообразия сюжетных линий эпохи Юлиев-Клавдиев наиболее устойчивыми оказываются негативные мотивы произведений Вергилия и Лукана. В то же время политические мотивы, столь характерные для литературы второй половины I века н. э., не находят напрямую своего отражения в Нильских сценах.
The image of the Nile, formed by Roman authors in the literature of the Flavian era, is compared to the so-called Nilotic scenes embodying a specifically expressed interest in Egyptian culture. It is noted that in relation to the end of the 1st century AD it would be incorrect to say that rhetorical attacks on Egypt, especially inherent of Octavian’s reign, have completely ceased: they continued to exist in parallel with new imperially politicized views, less contemptuous, but in any case emphasizing the importance of the conquest of Egypt. The conclusion is made that for Statius, as well as for Valerius Flaccus, the Nile remains a politicized object, but the focus of political interpretation is shifting from sharp criticism of the otherness of the new province towards rethinking the space of the Nile Valley as an integral part of the empire. The Nile is assigned only the role of a link between the events of the distant (mostly mythical) past and the present. At the same time, of the whole variety of plot lines of the Julio-Claudian era, the most stable are the negative motives of the works of Virgil and Lucan. At the same time, the political motives so representative of the literature of the second half of the 1st century AD are not directly reflected in the Nilotic scenes.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.